Полутона

По поводу третьих лиц я обещаю… (Бдарх приложил руку к груди) я гарантирую неразглашение и неиспользование полученной информации.

В бледном лунном свете Ян увидел худенького мальчик лет пяти-шести. Светлые волосы топорщились на макушке, большие глаза смотрели на Яна.

Похоже, эти мрази занялись похищением детей и шантажом богатых родителей, но вдруг что-то пошло не по плану…

Ян пристально смотрел на пулеметчика, который явно пытался избежать контакта глаза в глаза. Что, братан, не доводилось еще в своих стрелять?

– Эмо-Ма чуть мозги тебе не вынесли свой пушкой, а ты, как дитё малое, радуешься корбкам и канистрам! Как это? – Ну так не вынесли же! Или ты все же сомневаешься?

– Если ты скажешь еще хотя бы одно слово, Я ТЕБЯ УБЬЮ. МЕНЯ снайпер не остановит, ты это знаешь. Сейчас ты развернешься и уйдешь отсюда.

– Я хочу помянуть нашего друга и соратника Йозефа, вы его знали под именем Фагот. Меня с ним связывали очень близкие теплые отношения.

Готовится военная операция, возможно, армия выступит против мафии. Ты, как источник информации, была бы очень кстати. 

Прожектор прошелся лучом по яхте, Ян попал в полосу яркого света и поднял руки. Спокойно, ребята, я не опасен, я свой…

С борта яхты спрыгнул человек и побежал по причалу навстречу Яну! Точно Рик!! Загорелый белобрысый юноша…

Сначала рискует семья императора Эмо-Ма, потом остальные. Рисковать своими детьми — это привилегия наших императоров.

– Сколько человек ты убил? – спросила она. Вопрос Майи прозвучал настолько неожиданно, что Ян сел, в изумлении глядя на нее.

Такие, как я, долго не живут. Чаще всего, женщины это понимают и не настаивают. Да и я обычно предупреждаю, что женитьбы не будет.

Огромное чудище в виде ужасного кракена держало Рика одним щупальцем, обхватив его поперек талии, и смотрело на него огромными глазами.

Кракены пообещали огромные деньги за Рика и даже умудрились, в качестве аванса, пропихнуть в наш мир золотые слитки высшей пробы.

– Ты не Эмо-ма, – уловил Ян. Голос был через слой Эпо-Фа, очень низкий, причем последний слог фразы повторялся несколько раз, затихая, как эхо.

Я не могу стрелять в своих. Самое страшное для меня это предать своих и начать действовать против них. Понимаешь, о чем я?

– Ян, каждый контакт с вами приносит мне новую информацию, – озадаченно сказал следователь. – Как это у вас получается?

А ты проигнорировал его слова, его просьбы, его состояние и царственно удалился, торжественно неся свой копеечный фингал.

Свечение яхты не было постоянным, она то вспыхивала красно-оранжевыми оттенками, то погружалась в холодные сине-фиолетовые тона.

Возле решетки стояла невысокая чумазая девушка в рабочем комбинезоне с рыжей спутанной шевелюрой и что было сил трясла эту решетку.

Джулия Брукс оказалась жизнерадостной улыбчивой американкой. Но за этой показной жизнерадостностью Ян четко видел клубящийся страх.

Ян медленно взял пистолет, снял с предохранителя, стараясь, чтобы все звуки были четкими, и Влад их услышал, поднял руку с пистолетом и выстрелил.

– А ну быстро, дед, звездуй с нашей скамейки! – Да что вы себе позволяете?! От деревьев отделились две тени и пошли к Мазуру на выручку.

Поцелуи разбитыми вдрызг губами, объятия с автоматом в руке… Это, конечно, хорошо, но не более десяти секунд, решил Ян.

Обезболивающее начало действовать, дыхание Лекса стало ровнее и глубже. Саша пришла в себя и хлопала глазами, пытаясь понять, где она и что происходит…

Ян с изумлением смотрел на Ма, такой он ее еще не видел… – Ты убил их? – грозно спросила она, стараясь перекричать дождь и ветер.

Рик держал букет и с восторгом смотрел на Еву. «Что мне надо говорить?» – спросил он по Эпо-Фа. «Да что хочешь», – легкомысленно ответил Ян.

Рик наконец-то сообразил, о чем надо Еву спрашивать, и она принялась рассказывать, как поругалась с мамой и в отчаянии уехала в город…

Мы обязательно должны вписываться в законы и обычаи этого мира. Поэтому так и получается… Первый раз влюбился по-настоящему и… все не так…

Ахаха, Бартош, явился на огонек! Ну как тебе фейер… Бригадир не успел договорить, он упал и захрипел, тщетно пытаясь выдернуть из своей шеи кортик.

– Кто? – спросила она. Взгляд Зары был внимательным, спокойным и принимающим. Ян понял ее вопрос: – Сестра, её муж и их сын.

Малыш осторожно спустился с крыльца и побежал по дорожке к Яну. В дверях показалась Ма: «Я не оставлю его, Ян, – сказала она в Эпо-Фа»

Стаса арестовали столичные чины, потому что он слишком много всего узнал от пойманной крысы. Его хотят продать Бену Чиновнику, тогда его точно убьют.

– Стас, идти можешь? – Стас встал, держась за дерево. Немного постоял, ловя губами капли дождя. – Я даже бежать могу, если нужно! – сказал он.

Стас поставил кружку, вытер правую руку о штаны и протянул ее Митричу: – Станислав Грач, старший следователь по особо важным делам, можно просто Стас.

Я сейчас вывел Яна в «слой», из которого можно организовать переходы во множество миров! Как показал наш эксперимент, ход времени при таком переходе изменяется.

Прямых потомков барона фон Кёллер не осталось… Я уже не в счет, – вздохнула Зара, затем подняла глаза на Яна: – Господи, действительно ведь не осталось…

Ася увидела книгу и глаза ее расширились от ужаса… – Ася, мое терпение закончилось. ВЫ УВОЛЕНЫ! В деканат я сообщу сама.

– У меня есть одна версия, которая объясняет все сразу: мы имеем дело с инопланетным вмешательством. Как тебе такое?

По дороге Ян спросил у Аси, где же она научилась так драться? – Я была чемпионкой Европы по карате в категории до 18 лет, – ответила она.

Дамир, ты знаешь, на войне мы все хотели в команду к Бартошу! И вот опять! Что такое лагерь в лесу я помню, знаю, сделаю.

Несколько человек наседали на высокого парня, который неуклюже отбивался, прижавшись спиной к каменному забору.

– Сейчас тебе место в палатке обустроим, – радовался Митрич, – накормим вас обоих, а Шер пока под тентом переночует. Да, Шер?

Полицейский эксперт поколдовал в своей мини-лаборатории и выдал заключение, что этому скелету, как минимум, 150 лет.

У древнего замка оказалась богатая история: потрясающая живучесть в военное время, исчезновения людей, религиозные конфликты…

Волынский Илья Вениаминович. Потомок российских аристократов. Считает себя русским, хотя ни он, ни его родители в России ни разу не были.

– Что с ней? – Она умерла больше десяти лет назад, – ответила Сяофань. Ян начал медленно, аккуратно и тщательно стирать пыль с фотографии…

Посередине луга стояли трое китайцев в черных штанах с голым торсом. На краю луга – десять парней, одетых кто во что. Расклад понятен.

Кобза поднял голову, посмотрел в глаза Глинке и выдал длинное, витиеватое, трехэтажное ругательство. Глинка спокойно выслушал.

Бдарх рванул на груди рубашку, под ней оказалось что-то вроде тельняшки и мрачно заявил: Стреляй, гад! Всех не перестреляете!

Стас проверил обновления и вывел на экран три новых документа. Оказалось, что это три некролога – на него самого и его телохранителей.

Навыками Яна Камал остался доволен, сказал, что ничего добавить он не может, и предложил сразу переходить к мечам.

Ольга, Грегор, Рик — три представителя императорской семьи – сидели в одинаковых позах: чуть наклонив голову и опустив глаза вниз, руки сомкнуты на коленях.

– Мне кажется, что вы меня используете примерно так же, как мы используем Шера. Нет? – Да, – ответил Бдарх, – в этой аналогии есть разумная часть. Тебя это огорчает?

– О! Это как раз тот случай, когда и небо синее, и горы выше, и река шире, и лес больше… – А так и есть! Горы тут точно раза в два выше, чем на вашей стороне.

Непонятная группа быстро приближается и вот только сейчас срабатывает сигнал тревоги. Почему так поздно?! И где Камал?!

Увидев великаншу, уды издали торжествующий вопль и ринулись добивать вакров. Она смотрела на Яна. Ян изобразил что-то вроде поклона.

– Обратно мы идем медленнее, – сказал Ян. – Скоро стемнеет, ориентироваться придется только по карте Робина. Сейчас, пока светло, надо съесть все, что есть.

Мэт повесил свой балахон на вешалку, снял рюкзак и достал из него нечто, тщательно завернутое в плотную ткань. В свертке оказалась старая книга в кожаном переплете.

– Митрич, ты ли это? Первый раз тебя бритым вижу! Хорошо выглядишь! Мозги заживут, еще умнее будешь.

Сегодня ночью Богур едет в столицу в собственном бронированном вагоне, который цепляют к ночному экспрессу. Прокатимся с ним?

В плотном кольце охраны шел мужчина лет шестидесяти под руку с женщиной в белом плаще. Сзади катили тележку с чемоданами.

– А ради чего вы могли бы убить? – спросил Богур. – Это не праздный вопрос, Ян. Вообще, ради чего люди живут, умирают и убивают? 

Вместе с первыми выстрелами ожил динамик и мягкий голос Валентина сообщил, что сейчас происходит вынужденная остановка из-за дерева, упавшего на пути.

– Я слышал, что на вашем острове проводятся уникальные операции, и хотел бы узнать об условиях оказания этих услуг. У меня неоперабельный рак.

Няня с детьми скрывается в здании, Би перемещается за небольшое сооружение, похожее на беседку, и открывает огонь.

– Би, милая, за личный контакт с Яном мне дадут много денег, я отвезу тебя в лучшую частную клинику, чтобы завершить лечение.

Ты меня звала, и я пришел. Сейчас береги силы, все объяснения потом. Мы вытащим тебя через окно, ты должна пролезть.

Тридцать шесть самых богатых представителей мировой элиты строят бункеры в различных местах планеты, чтобы выжить во время апокалипсиса.

По поводу вашей неудачной попытки приглашения капитана Бартоша на работу к нам. Человек, несомненно, интересный и был бы нам полезен.

Это наш двумерный мир! Давайте представим, что в этом мире живут абсолютно плоские двумерные существа, назовем их плоскатами.

Как вы отличаете признаки многомерностей от гравитационных и электромагнитных аномалий, связанных с земными структурами?

Помещение с каменными стенами. Под потолком в двух стенах маленькие окошки, в третьей стене массивная деревянная дверь.

Ты посмел назвать наших великих богов проекцией, эхом какой-то многомерной фиговины. Эти твои высказывания слышали тысячи людей!

Илья ничуть не удивился, улыбнулся сквозь боль, и божество ответило ему улыбкой, довольное, что Илья его узнал.

Через пару часов здесь будут парни из ЧВК «Конрад», присланные за тобой Клубом Тридцати Шести. Мы подождем их тут, в лесу.