– Что есть по журналисту? – спросил Ян.
– Пока только более-менее полный портрет, – Стас открыл файл.
С фотографии на Яна взглянул приятный мужчина: веселый взгляд с легким прищуром, скромная улыбка. Да, такой типаж должен вызывать доверие. Давор Белошевич, 42 года. Родился… учился… женился… развелся… защитился… доктор философии. Не слабо! Работал с различными изданиями и СМИ. Книги, сценарии, исследования, выступления, интервью… Мог бы стать звездой… Данные паспорта.
– Из полицейских баз данных пока удалось узнать только про штраф за неправильную парковку в городе Стари-Мост почти месяц назад, – сказал Стас. – Машина арендованная, место неправильной парковки ничем не примечательно, за исключением дешевого хостела рядом. У него есть взрослая дочь, 20 лет. Брак его был ранний, студенческий, быстро распался. Когда девочке было два года, его бывшая вышла замуж повторно. Есть данные, что журналист остался с дочерью в хороших отношения, они часто виделись. Саша с Риком копают дальше, может…
– Они нашли журналиста! – прервал Стаса Робин. – Информацию вам переслал.
Стас сразу же открыл файл.
История ареста
Журналиста арестовали на трассе Стари-Мост — Бунар, доставили в полицейский участок в Бунаре как раз накануне карнавала в разгар неразберихи в полиции. Отряды начали переводить туда-сюда, посылать на учения и прочий бред, который полностью развалил налаженную работу полицейских участков. Вроде был приказ отправить Белошевича в столицу Герцегории, но вместо столицы почему-то отправили в полицейский участок в сельской горной местности, а информацию об этом переводе из базы данных убрали. Увидев, что было редактирование, Саша нашла резервную копию, которую еще не успели обновить, и там была строка про перевод.
– Чудеса… – прокомментировал Стас. – Получается, что его отправили подальше в горы и пытались этот факт скрыть.
– Робин, дай карту с этим полицейским участком в горах, – приказал Ян.
– А, я понял, – сказал Стас, рассматривая карту. – В этой местности проходит водовод из водохранилища. Так что этот участок является еще и опорным пунктом для охраны водовода. – Робин, посылай муху на этот полицейский участок, ищем журналиста, вывод на монитор.
На экране они увидели удивительную картину. Белошевич, осунувшийся, небритый и похудевший, лежал на кровати под двумя серыми одеялами, один в большой камере, рассчитанной человек на двадцать. Кроме него в здании полицейского участка был еще старый полицейский в сером пастушьем тулупе, накинутом поверх мундира. Больше никого не было! Полицейский в тулупе шел к камере, где сидел журналист. Подошел, открыл крошечное окошко, просунул в него нечто, завернутое в газету, окошко закрыл и пошел домой!
Белошевич встал, покашливая, подошел, развернул газету. Там оказался бутерброд, который он тут же съел. Затем набрал в металлическую кружку воды из-под крана, лег обратно под одеяла, расправил обрывок газеты, в которую был завернут бутерброд, и принялся читать.
Анархия…
– Робин, а покажи нам другой полицейский участок. Например, который расположен ниже по водоводу возле Бунара, – попросил Стас. Изображение на мониторе дернулось, пропало, затем они увидели другой участок, который был полностью разгромлен! Двери вынесены, окна разбиты, столы перевернуты, вскрытые сейфы, кровь на стене…
– Анархия, мать ее… – проговорил Стас. – Значит полицейская структура благополучно развалена. Все ждут прихода Альянса, который спасет население от бесчинствующих банд. Робин, давай обратно к Белошевичу.
Они еще некоторое время разглядывали полицейский участок и окрестности, составляя план.